Теперь разберемся с тем, кто такие чужие. На территории своего племени, где мы живем все вместе – это свои. А кто же такие чужие? А чужие – это те, кто живут отдельно от нас, и видимся мы с ними реже, чем 2 раза в неделю. К сожалению, в нашем контексте это и бабушки, которые живут отдельно. Они почти свои, но никогда не становятся совсем своими, если не бывает достаточно продолжительного периода месяца в 2–3, когда мы живем все вместе.



Эта степень определяется количеством контактов. Рассказывать ребенку, что у него есть бабушка, которая живет на Дальнем Востоке и хорошо тебя помнит, – ребенок понимает, что на Дальнем Востоке есть кто-то, кого называют бабушкой, видимо, она имела к нам когда-то какое-то отношение, но она не является родным человеком. Она чужая, и мы к ней так и относимся. И когда бабушка приезжает через 10 лет и говорит: «Ой, любите меня, я с поезда!», то ребенок не может понять, как это можно так сразу. У нас есть такой опыт, когда к нам приезжает дедушка раз в году, но живет у нас по 2–3 месяца. Первую неделю он чужой. Но где-то через месяц он становится свой, а когда он уезжает, все горюют очень сильно. То есть получается такой человек, которого мы очень хорошо знаем. Он не свой, но хороший, добрый знакомый. Который может помочь, если что.
Какое должно быть поведение ребенка по отношению к чужакам? Во-первых, в присутствии чужого человека ребенок не должен вести себя слишком шумно и совершать любые действия, привлекающие внимание. Это относится к тем людям, которых он видит в первый раз или после большого перерыва. Это относится к периоду знакомства, который продолжается 1–2 часа. Через 1–2 часа у ребенка складывается впечатление о степени осторожности. Сначала это осторожность тотальная, потому что мы вообще не знаем, что у него в голове. Поэтому лучше мы поближе к маме, сесть к ней на руки и тихо сидеть. Потом, когда через 2 часа стало понятно, что он не кусается, ребенок может вступить с ним во взаимодействие, очень аккуратно и осторожно. Если мы сомневаемся в поведении чужака, лучше предупредить его, что лучше дать ребенку время привыкнуть и не бросаться на него. Потому что когда на детей бросаются, а вы еще и позволяете это делать, они могут вообще отказаться от контакта.
Ребенок не должен ничего брать из рук чужого человека. Поэтому если ребенка хотят угостить или что-то ему дать, это дают маме или папе. Очень приятно, что эта традиция сохранилась у некоторых восточных торговцев. Когда у меня муж ездит на рынок с детенышами младшими, то они, когда угощают, дают в руки папе, а не ребенку суют. Это пример того, что это в культуре было. Это было и в нашей культуре тоже. И я очень хорошо помню по своему деду – он очень любил гостинцы носить и отдавал их всегда маме. А мама пускай разбирается, что она кому отдаст. Это до любого возраста, в том числе до подросткового. Если чужая бабушка пришла, она должна все положить на стол и сказать: «Вот я вам принесла». Своя бабушка может сама раздать шоколадки. Ничего сложного, все так и есть. На самом деле, я систематизирую то, что вы и так знали и чувствовали.
Ребенок не должен идти на руки к чужому человеку и отвечать на его заигрывания. Если вы ребенка правильно воспитываете, то он все так и делает. А если неправильно, то надо создать прецедент и объяснить. Потому что у ребенка все это тоже есть, на самом деле сами же вы это все и испортили. Вы и сами можете выступать в роли чужого. Когда вы куда-то приходите, вам тоже нужно время на адаптацию. И я знаю совершенно точно, что на Руси не было принято тиранить гостей. То есть если вы свои, вы можете поцеловаться и обняться, а потом вас сажают куда-то в комнату, пока хозяйка что-то делает, а через какое-то время вы встретитесь, сядете за стол и поговорите. Но всегда отводилось время, чтобы пришедший какое-то время занимался собой и просто привыкал. И это нормально. Кстати, книга Жан Ледлофф – там описывается, как пришедших в племя оставляют одних вообще до вечера. И никто их не трогает. Они смотрят на всё, а все остальные смотрят на них. Это действительно необходимо, и с порога бросаться ни на кого не надо. Когда я прихожу к ребенку, я не отсвечиваю никак. И если ребенок начинает меня трогать, я отворачиваюсь и делаю вид, что мне это вообще не надо. Как раз когда мне это совсем не нужно, он начинает быстрее открываться и приставать. «А что это тебе не нужно? Смотри, какой я замечательный!» Такое правило должно быть, и если с кем-то возможно это оговорить, что лучше оговорить. Чтобы он не налетал с порога.
По вашим глазам я поняла, что это бесполезно. Клинический тяжелый случай. Если невозможно оговорить, мама должна вооружиться скалкой. Она должна хорошо понимать, что если в дом пришел чужой, который начал вести себя агрессивно… То есть вот это стремление вступить в контакт немедленно – это, между прочим, агрессия. Это совсем не миролюбивое поведение. Как вы будете вести себя по отношению к агрессивному? Фактически он вас кусает. И, по мнению ребенка, это так и есть. А когда вы этому, который кусает, еще его отдаете, то что же вы делаете вообще? Это же ужас какой-то! Вы должны мягко или не мягко, с помощью дубинки пресечь эти нападения. Потому что с точки зрения ребенка вы предатель. Вам же с ним отношения строить еще не один год. И как он будет к вам относиться, если вы его взяли и сдали первому пришедшему агрессивному людоеду?
Но если ребенок не плачет и не реагирует, вам нужно обеспокоиться. Надо работать с этим. Потому что это очень опасное поведение. Пока мы с вами из дома не вышли, мы на своей территории. А вот вышли мы на улицу – там сколько ходит совсем больного, которое детей ловит, крадет? А оно как раз и ловит вот таких, которые совсем замечательные. Им сказал: «На конфету» – он тебе и пошел. Если у ребенка поведение правильное, на него никогда не будет маньяк претендовать, потому что у ребенка не будет формироваться поведение жертвы. «Возьмите меня, пожалуйста», – это на самом деле поведение жертвы. Это уже ненормально. Жертва всегда найдет для себя того, кто ее съест.
Если ребенок убегает на улице от родителей и доверчиво относится к чужим, это тоже поведение жертвы. Вы должны понять, что в вашем поведении провоцирует его к этому. Инициировать контакты ребенка с чужими и учить его этому можно только с 8 лет.
Следующее – это отношение к детям. Это описание отношений в детской стае. Дети в возрасте от 1 до 3 – если они не жили в большой всевозрастной группе и не видели детскую стаю, то они всегда будут относиться к сверстникам как к неодушевленным предметам, у которых можно проверять на крепкость посадку глаз, прочность щек и посадку ушей. Нос можно проверить, волосы. Они относятся к маленьким детям как к неодушевленным, куклам. На площадке у вас нет возможности заявить, что они живые. У вас есть такая возможность только дома. Потому что когда вы все дома и участвуете в единой деятельности, тогда они живые. А на площадке они неживые, потому что они могут быть роботы, манекены, качели. Тогда вы должны их просто растаскивать в разные стороны и не давать травмировать друг друга. Это напоминание мамам: если вы не живете в большой группе и тут пришли в детскую группу, то вы должны знать, что вашему ребенку спокойно могут настучать лопаткой по голове, и что ваш ребенок может совершенно спокойно. Поэтому вы следите, чтобы на вас никто не отработал прием с лопаткой и чтобы вы никому не всадили чего-нибудь в глаз. Это не значит, что таких мест нужно избегать, но значит, что вы должны быть очень бдительны. И надо сказать, что если ребенок видит детскую стаю и видит группы всех возрастов, понимает их преемственность, то такого в принципе нет. Уже в 9 мес. он понимает, что маленький ребенок живой, и они друг друга не травмируют. Это издержки нашего образа жизни. В 3 года он начнет понимать уже за счет взросления.
Теперь – отношение к старшим детям. Но зато мы очень хорошо понимаем, что старшие дети – это старшие дети, это наш образец для подражания. И полуторагодовалый ребенок может ходить за 4-годовалым как прилепленный, с открытым ртом, и на все готов, лишь бы рядом, и в глаза смотреть. Маленьким детям очень нравится общество старших детей, за которыми можно ходить гуськом, ловить на лету все, что они делают. Потом маме показать, как здорово нас научили, рассчитывая на то, что мама будет очень довольна. В этой группе репетируются те взаимоотношения, которые ребенок наблюдает среди взрослых. По идее, нормальный воспитанный старший ребенок будет отслеживать, когда маленький делает что-то неправильно. Он выполняет роль поводыря-затейника, с одной стороны, а с другой стороны следит за ним и может вовремя позвать старших. Старший ребенок всегда умнее младшего. Поэтому если младший что-то делает не то, старший просто обязан позвать взрослых или принести маленького взрослым и рассказать, что происходило. Он зовет взрослых в такой ситуации, когда физически не может двинуться с места. Например, на него падает стул с младшим ребенком, он держит его и орет. Вы должны быть уверены в том, что старший ребенок зазря орать не будет, а только тогда, когда ситуация действительно безвыходная. Во всех остальных ситуациях он отвечает за то, чтобы не было конфликта. Он должен вести себя с младшим почти как бабушка или дедушка, должен с ним играть, оберегать от опасностей. У нас, к сожалению, старшие дети плохо выполняют роль пестунов, потому что, опять-таки, у них нет моделей.
Старший ребенок должен определить, что из своих вещей он дает младшему, а что не дает. То, что не дает, он должен спрятать, а остальным – делиться. Если старший по оплошности забыл что-то спрятать, а младший это схватил, то это его добыча. Младший не виноват в том, что старший поступил неосмотрительно, он не должен за это отвечать. Тогда он должен меняться, только меняться. Здесь нужно воспитывать старшего, жесткими методами, и все встанет на свои места. Если вы обозначили какую-то вещь, что она ваша, а потом оставили ее в пределах досягаемости, а младший ее схватил, тогда надо молча забрать из рук, а потом сказать: «Ты же знаешь, что это мое. Я знаю, что тебе это интересно, поэтому давай я тебе взамен дам то и это». Но если вы не обозначали, что эта вещь ваша, и младший ее взял, тогда он прав! Никаких общих вещей в доме быть не может. Все в доме принадлежит маме, старшей женщине, а она распределяет и выделяет на временное пользование.
Если между детьми разгорается драка, старший ребенок должен принести младшего к вам и сказать: «Ваш ребенок бьется». Но если вы заходите и видите, что старший бьет младшего, вы хватаете скалку и лупите его по спине. Он бьет вашего ребенка, а вы бьете его, все логично. Вы должны защищать своего детеныша. Даже если младший спровоцировал драку, а старший ответил ему и не принес его взрослым, он виноват все равно. Поэтому он должен получить по заднице. Правило жесткое с самого начала. Старшему даются четкие инструкции. Вы берете его на свою сторону, он должен выступать от вашего имени. Если он их нарушил, он должен получить по ушам за это. Как в деревне папа улаживал драку? Он укладывал обоих. Потом приводил их в чувство и начинал разбираться, что там происходило. Потому что разнять нельзя: пока не уложишь, ничего не получится. Когда дерутся старший с младшим, в ухо получает старший. И конечно, младший это видит. Для него это будет примером. А потом он тоже получит по ушам свое, если он был неправ. У нас дети никогда не дерутся, они возятся. Вот когда они возятся, они берутся, поднимаются, встряхиваются, опускаются: «Теперь рассказывайте, что у вас тут было». И приносят все из школы. Пока до школы, все хорошо. Как только пошел в школу – всё. И потом, пока по ушам не получил: «Понял, что домой пришел?» – «Понял».
Старший ребенок – это с разницей в возрасте от 4 лет, хотя бы от 3,5. Если разница меньше, это сверстники. Таких детей нельзя сводить вместе, если у них не было опыта детской стаи. Вы должны ходить рядом и глаза все время растопыривать. Они могут навредить друг другу просто по неумению обращаться друг с другом. Разница в 2 года – это не разница.
Оставлять старшего ребенка одного с младшим в нашей культуре можно только с 14–16 лет. И то если вы уверены в поведении старшего, если он до этого зарекомендовал себя как нормальный человек.
Теперь давайте разберем гости. Начнем с того, что к нам пришли гости. Когда к нам пришли гости, мы должны поздороваться с ними, предложить помыть руки и предоставить место, где они могут посидеть и подождать нас, пока мы к ним придем с разговорами. Гостям нужно обозначать территорию, на которой они могут чувствовать себя как дома. Причем когда вы говорите, чтобы кто-то чувствовал себя как дома, это не подразумевает, что он будет лазать по вашим шкафчикам и вытрясать все ваши полки. Вот на диванчике чувствуйте себя как дома, а вот по карманам не лазать! Эта фраза предполагает, что человек чувствует себя свободно и раскованно. Что ему в этом доме ни в чем не откажут, обогреют, обласкают, накормят, напоят. Не более и не менее. Причем поскольку культурная основа была одинакова, предполагалось, что это известно всем. Потому что очень часто, когда к вам приходят в гости, особенно дети, вот это «будьте как дома» превращается в беганье ребенка по всем комнатам, открывание всех шкафчиков, выдергивание всех ящиков и растрясание всех бумаг. Вы обязательно обозначайте, что можно и что нельзя делать. Вы можете немножко намекнуть на то, что хозяйка здесь вы, что все это принадлежит вам, и вы можете указать: «Скалка висит там». Все игрушки вашего ребенка принадлежат вам. Поэтому когда к вам в гости приходит ребенок, вы выделяете ему игрушки, которыми он может играть. Обязательно это оговаривается. Потому что если ваш ребенок будет после протестовать, вы говорите, что извини, дорогой, когда мы все выделяли, ты был согласен. Согласия своего ребенка нужно спрашивать, но если вы видите, что согласия нет, вы декларативно заявляете: «Вот это мы отдаем гостю. Пока. А тебе на конфету».
Гость должен вести себя как гость. В противном случае вы сдаете его мамашке, чтобы она следила за его поведением. Если это бессмысленно, за его поведением следите вы. У меня в доме, например, мне достаточно сказать один раз – и всё. Никаких вопросов больше нет. Вы должны себя заявлять как хозяин этого места. Потому что действительно у нас очень большая проблема: когда к вам приходят гости, вы начинаете сомневаться, что принадлежит вам, а что принадлежит им. Когда сомнений нет, то и у гостей тоже сомнений нет. Надо сказать, что наши люди в этом плане совершенно не воспитаны. У них настолько все кругом родное и свое, что даже не понимают, что именно из этого всего принадлежит им, вплоть до трусов. Очень важно понимать эту разницу.
Значит, к вам пришли гости, вы разделили игрушки, чтобы у вас были основания, когда ребенок куда-то не туда полезет, сказать, правильно или неправильно он действует. Если вы знаете, что ребенок сильно жадничает, важно оговорить это до того, как они пришли.
Теперь – мы поехали в гости, вышли за пределы территории. Приехали, например, к бабушке. Это бабушкина территория. Бабушка говорит: «Ребенку можно делать все!» Вы тогда уточняете: стаканы бить можно? Шкафы двигать можно? И сразу уточните, где деньги лежат. Спросите: где мы можем присесть? Где мы будем пить чай? Какими игрушками нам можно играть? Если ребенок что-то захотел, вы говорите: «Сейчас мы спросим у хозяйки». И спрашиваете за него, можно ли это брать. Самое главное правило: те вещи, которые вам нужны, вы спрашиваете сами и сами обозначаете. Если вам нужно что-то еще или возник какой-то спорный момент – к хозяйке. Спрашивать за ребенка надо где-то до 4 лет. А потом – смотря по ситуации. В принципе он уже сам способен спросить: «А где у вас чашка, я хочу попить». Нужно его к этому подталкивать.
Теперь – отношения на детской площадке. Теперь мы совсем вышли на неизвестную территорию. Когда вы выходите на детскую площадку, вы должны знать, что вы, ваш ребенок и все ваши игрушки – это ваше. И вот вы пришли с вашим. Дальше ситуация будет разделяться на два случая. На детской площадке может быть принято сваливать игрушки в одну кучу, а может быть, что каждый играет в свои.
Если что-то сваливается в одну кучу, вы просто делите игрушки на те, которые вы отдаете в кучу, и на те, которые вы оставляете себе и никому не даете. Вы имеете полное право оставить себе какую-то личную вещь. Те игрушки, которые общие, делятся по принципу: кто взял первый, тот и прав. Когда кто-то уходит и забирает свою игрушку, то ему отдается то, что было общим. Если же кто-то претендует на ту игрушку, которую вы оставили себе лично, вы говорите, что это мое и, пожалуйста, не трогать. Не ребенок говорит, что это его, а вы говорите, что это ваше. И вы его не даете.
Если же он захочет взять чужую игрушку, то вы его заберете и просто будете препятствовать тому, чтобы он к кому-то приставал. Или выступите в качестве парламентера и проведете переговоры, скажете: «Наш ребенок хочет взять вашу игрушку. Можно?» Только вы говорите не с ребенком, а с мамой. Если ваш ребенок берет игрушку, которая валяется без дела и вообще непонятно чья, я бы не стала ему это позволять. Вам ведь не нужны конфликты, особенно в нашей городской среде. Нужно сказать ему: «Не бери чужое. Если хочешь взять, давай спросим».
Если кто-то забирает вашу игрушку, не нужно говорить своему ребенку: «Поиграет и отдаст». Вот такое поведение дурацкое, идиотское и привело к тому, что у нас делается в масштабе страны. У нас в стране нет благотворительности вообще, это такой мизерный процент, о котором и говорить не стоит. А за рубежом есть меценатство, но там есть и собственничество. Чтобы можно было делиться, нужно, чтобы было что-то свое. У ребенка грудного ничего пока нет, оно ему и не надо. Представление о собственности формируется до 4 лет, и он его отрабатывает. Вот эта так называемая жадность – это необходимая стадия развития, когда мы приобретаем собственность. Пока мы не пожадничаем, мы ее не приобретем. Это значит, что ребенок начинает понимать, что что-то может быть его, а мы берем и разрушаем у него это. Чтобы делиться, нужно что-то свое. Я наберу что-то свое, а когда у меня появится излишек, я решу, что с ним делать. А мы в самом начале полностью разрушаем вот это. А потом говорим: «Почему ты не делишься? Почему ты бабушке воды не подал? Почему кого-то ограбил?» А он до сих пор собственность свою не может найти, в чьем кармане она лежит. Сначала они жадничают, эту собственность приобретают. А потом начинают делиться, и делятся очень охотно. Когда она у них есть. А когда ее нет, то чем делиться-то? Причем это приходит на уровне ощущений. Надо же ощущать себя собственником, хозяином. У ощущения собственности есть определенные возрастные категории, когда оно формируется. И если мы хотим, чтобы наши дети нам помогали потом, мы должны дать ему сформироваться.
Если вы пришли на площадку, где каждый гуляет сам по себе – это гораздо худшая ситуация. Потому что каждый свое охраняет. И если вы не будете охранять, вы будете обижены. Потому что как обычно происходит? Когда приходит новенький на площадку, где уже есть какая-то тусовка детей более старшего возраста, то они нападают на вновь пришедшего, начинают у него все отбирать и бить его лопаткой по голове. Вот тогда вы и нужны, чтобы задвинуть этих всех, но тогда мамы обижаются. Бывают действительно агрессивные ситуации. Тогда вам либо сразу надо закричать: «Мы пришли, всем стоять! Шашки на пол, руки за голову!» Либо отойти в какое-то место, откуда видно, кто к вам приближается, и тогда выяснять отношения, что они от вас хотят. Потому что, как правило, в этой ситуации все контакты бывают в большинстве случаев агрессивные, и очень редко кто-то присоединяется рядом с вами поиграть. Если вы пасете маленького, вы не должны отходить дальше полуметра от него. Особенно если там гуляют незнакомые дети. И если к вам направляется ребенок, вы останавливаете его рукой и спрашиваете: «Чего ты хочешь?» Одно дело, если он подходит с улыбкой. А если он заносит ногу для удара, то вы просто останавливаете ее своей ногой. Если вы знаете, кто вас трогает, тогда это может быть и можно позволить. А если не знаете – не позволяйте приближаться к вам дальше определенной дистанции.
Я могу сказать, вот мы гуляем в Битцевском парке и к нам присоединяются достаточно много детей, от которых я потом не знаю, как отделаться. Они хотят, чтобы мы были их ведущими. Они хотят за нами гулять. А мы совсем не хотим с ними гулять. Эти дети у меня создают очень большие сомнения в том, что они вменяемы. Они просто пристраиваются, начинают что-то рассказывать, что-то лопотать откуда-то слева, совершенно не имеющее отношения к данной ситуации, про что-то про свое про девичье. И потом, когда их родители зовут, они совершенно не реагируют. Они реагируют только тогда, когда я или Андрей Владимирович берет этого ребенка и сдает: «Ребята, ваш ребенок? Тогда забирайте». На интуитивном уровне они просятся в нашу стаю, но они действительно мало вменяемы. На любой вопрос у них широко открытые глаза, они долго смотрят, потом опять начинают про свое говорить. Причем совершенно непонятно, почему они болтаются без родителей. Такой вот прибился к стае. И я не думаю, что моим детям полезны такие контакты. Они смотрят на них: «Боже мой! Это что?» – «Марсианин спустился, сейчас мы его отдадим родственникам».
Так вот, на этой площадке, конечно, нужна дистанция. И вы должны оценить: если там каждый гуляет сам по себе, нужна ли вам такая группа. И если нужна, то зачем? Чтобы потренироваться лопаткой по голове бить? Потому что то, что вижу я на прогулке, то мне даже доброжелательные контакты такие не нужны. Они очень странные. И дети очень странные. Еще я хотела привести здесь такой пример, что мы гуляли, и там какой-то мальчик 3 лет на велосипеде ехал на моего маленького ребенка. Я вышла вперед и ногой остановила велосипед. И сказала: «Ты что тут лезешь? Тут я главная». Он сказал: «Бабушка! А что это?» – «Это я! А вот там – твоя бабушка. Давай дуй отсюда».